Локдаун в январе — слишком поздно. Система уже трещит, а в январе она начнет взрываться




Есть два прогноза развития ситуации с COVID-19 в Украине, один — от чиновников Мин­здрава, второй — от аналитиков Киевской школы экономики (KSE). Первые уверяют, что хуже не будет, вторые — что хуже уже и некуда. Оба видения ведут страну к жесткому локдауну. Минздрав готовит его на январь. В KSE утверждают: если бы ввели локдаун вчера, это уже было бы поздно.
Об этом говорится в сегодняшней статье «НВ».
«Если ничего не делать, — предупреждает Павел Ковтонюк, в 2016—2019 годах замминистра здравоохранения, а теперь руководитель Центра экономики здравоохранения КSE, — в январе мы перейдем отметку в 30 тыс. в сутки, в феврале — 40 тыс. Это означает, что наша система больниц просто ляжет».
Одессу, к примеру, таким прог­нозом не напугать. Одесское здравоохранение и без того уже лежит и просит о милости. Обилие свободных коек для приема тяжелых пациентов, пораженных COVID-19, и избыток кислородных концентраторов — лишь на бумаге.
Бумага все стерпит, а вот нервы одесситки Екатерины Ножевниковой, руководителя благотворительного фонда Корпорация монстров, уже на пределе. Звонки с просьбами срочно найти место в клинике для ковид-пациента, помочь с кислородным концентратором не прекращаются ни днем, ни ночью.
Такая ситуация не по всей стране. COVID набирает силу, а здравоохранение силы теряет. Андрей Виленский, и. о. главы Национальной службы здоровья Украины (НСЗУ), иллюстрирует скорость этого цунами шестизначными цифрами. Если в октябре выявили 182 тыс. украинцев, пораженных коронавирусом, то в ноябре — 349 тыс.
Декабрь, по средневзвешенному прогнозу НСЗУ, принесет еще 480 тыс. случаев, январь — 682,5 тыс., а один лишь февраль, если не будет объявлен локдаун, нанесет удар большей силы, чем все предыдущие девять месяцев пандемии.
Вот почему Украине надо готовиться в январе залечь на дно, чтобы в феврале его и вовсе не пробить.
«В феврале грипп, ОРЗ всегда дают пик намного сложнее, — поясняет Виктор Ляшко, главный санитарный врач Минздрава Украины. — Наша модель показывает, что в середине февраля может быть пик».
Лютый февраль
Ситуация, выражаясь стихами Бориса Пастернака, «Февраль. Достать чернил и плакать». Суровая проза жизни выражена в одной цифре — 814,2 тыс. пораженных COVID-19 всего лишь за один февраль. Таков прогноз НСЗУ на финал зимы.
Виленский указывает на то, что из тех, кого поразил или еще поразит коронавирус, 19% попадают в интенсивную терапию. «Это общемировые цифры», — уточняет он.
В таком случае в феврале потребуется госпитализировать 160 тыс. украинцев. Конечно, они попадут в больницу не в один день. Но даже средняя скорость 5 тыс. «тяжелых» в сутки против сегодняшней 2,2 тыс. — этого вполне достаточно, чтобы за две недели заполнить все клиники страны, подготовленные в разной степени к приему тяжелых пациентов с СOVID. И это не считая тех, кто попадет на эти же койки еще в январский «призыв».
К началу декабря, по данным Минздрава, в Украине под коронавирусных пациентов перепрофилировано 62,1 тыс. коек. Свободных мест с доступом кислорода — 16,7 тыс. Что несопоставимо даже с потребностями прогноза декабрьского роста заболеваемости.
«Для нас сейчас ключевая задача — удержать заболеваемость на таком уровне, с которым справляется наша система здравоохранения», — говорит Ляшко.
«Вот именно!» — чуть ли не кричит во все властные трубки страны и Одесской области Екатерина Ножевникова. Так как отчеты о количестве мест, про которое рапортуют регионы в Киев, по оценке волонтера, грешат недостоверными данными.
Из 2.398 коек, оборудованных под потребности пациентов с COVID-19 в Одесской области, по оценке и из практики Ножевниковой, минимум 400 — виртуальные места. Они есть только на бумаге. «Измаильская больница, заявлено 130 коек, на самом деле принимают в инфекционном отделении 50−60 человек, — приводит она пример. — Час назад я положила женщину в коридор [центральная больница, город Беляевка]. Там все под завязку».
Хотя попасть на больничную койку — это даже не полдела. Во многих клиниках не хватает кислорода. О чем свидетельствуют неумолкающие просьбы к волонтерам раздобыть концентратор. «Врачей тоже можно понять, — продолжает Ножевникова. — Они забирают и дают тем, кому тяжелее. А там все тяжелые. Сейчас других не берут. И это по всей стране».
В Ровно ситуация не такая аховая, как в Одессе, но в достаточной степени беспокойная, чтобы набрать номер телефона местного волонтера Виктории Шинкаренко. Она рассказала НВ, что коронавирусному пациенту попасть в местную больницу и получить там кислородный концентратор необычайно тяжело. Еще сложнее после выпис­ки, когда он жизненно необходим для реабилитации ослабленного вирусом организма.
Оборудование дорогое, аппарат кислородного дыхания стоит 35−44 тыс. грн. «Мы еще и должны ждать его, — говорит Шинкаренко о закупках из Китая. — Кооперируемся с волонтерами из разных областей, закупаем и ждем».
Андрей Славуцкий, руководитель программы по вопросам здравоохранения ЮНИСЕФ, подводит промежуточный итог: если пересчитать все оборудованные кислородом больничные койки Украины, то загруженность мест выйдет на 90%, а то и на 100%.
«Ведь койка сама по себе не лечит, — уточняет он. — Госпитализацию проводят из‑за необходимости подключения к кислороду».
И вот сейчас украинские регионы в самой разной степени и пропорциях страдают от четырех видов дефицита в сопротивлении COVID-19. Первое: дефицит койко-мест. «В больницу попасть трудно, — подтверждает Шинкаренко. — Должна быть низкая сатурация. Просто потому, что ты болен, тебя не положат». Второе: дефицит кислородных концентраторов, самая трудноразрешимая задача. Третье: нехватка оборудования ИВЛ, но даже то, что есть, сталкивается с дефицитом под номером четыре: кад­ровый голод среди медперсонала, способного управлять всем этим «медицинским космосом».
«У нас есть регионы, которые по всем четырем параметрам не смогут пройти пиковые нагрузки, — разводит руками Виленский. — Это в первую очередь Киев, Днепропетровская, Харьковская и Одесская области».
Больной вопрос
Любая статистика в руках бюрократии — вещь ненадежная. Она не в полной мере отражает действительность, в которой оказалась страна. Число ежедневных пораженных COVID-19 гораздо больше, чем в официальных отчетах, где оно колеблется между 10 тыс. и 15 тыс. в день.
Тому есть сто тысяч косвенных подтверждений и столько же объективных причин. «Семья из шести человек, — приводит пример Шинкаренко, волонтер из Ровно. — Они болеют дома. Они не сдавали тесты. У меня знакомых таких очень много».
Не сдавших ПЦР-тест, но страдающих от COVID-19, действительно невообразимо много, это подтверждает и Ляшко.
Максимальное число 51.528 проведенных за один день тестов было достигнуто лишь один раз. В среднем по Украине производится 44 тыс. тестов в сутки. «Реально у нас на прошлой неделе было и 28 тыс., — подхватывает Ляшко. — Начинаем разбираться, почему стало меньше образцов».
Факторов много, один из них Ляшко называет с ходу. Семейные врачи не торопятся с направлением, объясняя пациентам, что те будут ждать результат неделю, а то и больше. «Я и так вас знаю, буду контролировать, — цитирует Ляшко виртуального семейного врача. — Сидите дома. Выздоровеете, не нужно вам сдавать тест».
Чтобы картина с COVID-19 стала более-менее ясной, Минздрав ставит цель достигнуть планки 100 тыс. ПЦР-тестов в день. Еще одну брешь в тестировании отмечает гендиректор Первого медицинского центра Тель-Авива Роман Гольд­ман. Он родом из Киева, и все, что происходит на первой родине, вызывает у него удивление.
Например, то, что высокий процент тестирования населения происходит не страховым, не дотационным, а частным образом. Примерно 20%. Ведь для многих семей ПЦР-тест просто недоступен. «Я имею в виду корректные тесты, а не экспресс-тесты или еще какие‑то глупости, — подчеркивает Гольдман. — Нет контроля».
И последняя фраза значительно горше первой. Контроль — это самое слабое звено любой эпидемии.
Ковтонюк, глава Центра экономики здравоохранения KSE, убеждает НВ, что украинская система тестирования и отслеживания контактов при ее нынешних мощностях может контролировать вспышку силой в 2−3 тыс. новых заболевших в день. Отслеживать их контакты и контролировать, чтобы пораженный вирусом находился в изоляции.
«Сейчас мы имеем раз в шесть выше заболеваемость, нежели способны контролировать, — поясняет Ковтонюк. — А это значит, что у нас горит лес, полностью без контроля».
Виленский согласен, что те почти 800 тыс. украинцев, у кого в течение всей пандемии выявили позитивный ПЦР-тест, — это верхушка айсберга. То, что находится под ней, можно лишь предположить. «Я думаю, что каждый человек в Украине имеет знакомого, с которым он общается, и даже в узком кругу знает кого‑то, кто заболел COVID, — говорит он. — Ну, больше миллиона точно есть».
— Только что умер отец моего друга, — пишет в отчаянии Ножевникова в WhatsApp журналисту НВ. — Он так боялся.
— У вас как на войне.
— Это и есть война, — коротко отвечает волонтер.
Мировая война
Украина в первой пятерке европейских стран с населением более 10 млн, что находятся в наиболее критической ситуации. Об этом говорится в Анализе текущей ситуации и моделировании сценариев распространения заболевания COVID-19, опуб­ликованном Киевской школой экономики. Португалия, Польша, Бельгия и Чехия составили Украине компанию.
Вместе с тем по всей Европе, в том числе и среди аутсайдеров COVID-19, прошла осенняя волна локдаунов, которая в разной степени погасила сезонный всплеск коронавируса. 18 сентября, за день до празднования Рош а-Шана, Нового года по иудейскому календарю, Израиль стал первой страной в мире, которая ввела повторный локдаун сроком на три недели.
Тогда в сутки фиксировалось более 5 тыс. пораженных коронавирусом. Спустя месяц эта цифра упала до 339 случаев. Но теперь она снова пошла вверх — 1,3 тыс. в сутки.
«Однозначно можно сказать, что в Израиле началась третья волна», — говорит Гольдман. А следом за ней Кнессет заговорил о третьем локдауне за год. И если это случится, Израиль снова будет первым в мире, кто в третий раз закроет всю страну на переучет.
Украина пытается пройти меж двух огней, не обжигая платье. Для чего изобрела велосипед в виде карантина выходного дня. По оценке Ляшко, эта полумера принесла ощутимый результат — снижение суточных показателей с 16 тыс. до 8,5 тыс. позитивных ПЦР-тестов. Но иллюзиями в Минздраве себя никто не тешит, а коронавирус умеет довольно быстро отыгрываться.
Славуцкий убежден: несмотря на временный успех, количество пораженных вирусом будет нарастать. К концу года — с возможной скоростью 25−30 тыс. в день. Этот показатель станет очевидным пос­ле удвоения количества тестов. «Даже при условии локдауна оно будет нарастать, — поясняет эксперт. — Потому что еще есть инкубационный период».
Отсюда вывод, к которому пришел и представитель ЮНИСЕФ, и аналитики KSE: локдаун в январе — это слишком поздно. Сейчас система трещит, а в январе она начнет взрываться.
«Украине следует идти по европейскому сценарию — на месяц локдаун по всей стране, — отрезает Ковтонюк. — Это нужно сделать прямо сейчас, что позволит переломить кривую заболевания. Обеспечить спад и в январе вернуться к нормальной работе».
Локдаун — это не панацея. Это всего лишь попытка отпроситься у вируса на перекур. И вот принято решение, что Кабмин воспользуется ею только с января.
«Если все сработает, то будем иметь на выходе из карантина 25 января не более 8 тыс. в день регистрации коронавирусной инфекции, — заключает Ляшко. — Система здравоохранения получит передышку. Февраль мы проходим. А дальше начнется сезонное снижение плюс появится вакцина».



Источник – antikor.com.ua

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *